Мое занятие фасциями возникло, фактически, как удар судьбы. В конце концов, фасции имели некоторое отношение к тому, что моя детская мечта оказалась разрушенной: я хотел стать профессиональным футболистом и имел даже международное предложение. Потом мои планы сорвало мое тело. Но позже я смог вынести из этого то, что сейчас наполняет мою жизнь – и об этом я хотел бы рассказать Вам в начале этой книги. После этого Вы поймете, почему я интенсивно занимаюсь фасциями и тем, что я называю «Строительной площадкой».
Беренгар Бушманн.
Но начнем сначала – с меня как маленького карапуза. Я всегда хотел стать футболистом. В четыре года я вынудил моих родителей записать меня в клуб, как самого молодого члена в истории клуба. Конечно, я был слишком мал, чтобы уже играть по-настоящему, но дома я постоянно носился с мячом по саду. В любом случае я хотел попасть на настоящее футбольное поле и хотя бы видеть игроков, настолько я был помешан на мячах и на ударах по мячу. С шести лет пришло, наконец, время для первой официальной молодежной команды.
Первые турниры как футболиста-юниора в десять лет.
Быстро проходили игры и турниры, и в двенадцать лет я перешел в больший региональный клуб. Здесь я вынужден был бороться за свое место в составе основной команды и узнал силу успеха и страх неудачи. Я также не раз получал травмы – разрыв связок, перелом кисти, надрыв крестовидной связки в правом колене. Но так происходило со всеми: едва ли хоть одна игра проходила без травм. Для нас это было частью большого спорта. Мы были молоды, быстро приходили в себя, отдыхали и как можно быстрее снова выходили на поле.
Моя первая турнирная победа как игрока в мини-команде.
Мечта молодых игроков: наконец-то профессиональный футболист!
В 18 лет случилось то, о чем мечтают все юных футболисты: я получил контракт как профессиональный футболист. Футбольный клуб «Айнтрахт» во Франкфурте сделал мне предложение с прекрасными перспективами на будущее. Я был вне себя от счастья – я стану профессионалом, смогу зарабатывать себе на жизнь моим любимым спортом! Конечно, я мечтал также о большой карьере.
Я как раз сдал выпускные экзамены в школе, переехал на собственную квартиру и вступил, полный надежд, в большой клуб Бундеслиги. Это было захватывающе, играть против новых, сильных противников, среди которых были Томас Мюллер, Андре Шюррле, Хольгер Бадстубер и Себастьян Роде. Обратной стороной было давление, испытываемое от постоянного наблюдения. Количество зрителей возросло, тренировки стали жестче, стадионы больше. Это требовало также чрезвычайного напряжения моих физических сил, но, в конце концов, я хотел подняться, играть в Бундеслиге, выйти на самый верх. Я был настроен преодолеть все препятствия.
В клубе «Айнтрахт»: первые игры, первые успехи. Беренгар Бушманн в белой футболке. Игрок под номером 10 справа – теперешний игрок национальной сборной Андре Шюррле, тогда выступал за клуб «Майнц 05».
Но через год после моего дебюта в молодежной команде Бундеслиги «Айнтрахта» тренер перевел меня в U23 в запас. Он придирался ко мне в различных позициях, в которых я ещё никогда не играл, и разочаровал меня негативными высказываниями. Я был очень несчастен, напрасно боролся за признание и боялся за свое будущее.
Тогда неожиданно снова поступило приглашение, на этот раз от 1-й лиги в Австрии. Прочь от «Айнтрахта», от ужасных отношений с тренером, играть заграницей и добиться успеха – я получил безграничное облегчение и воодушевление. Мой консультант расторг тогда контракт с «Айнтрахтом». Для нового контракта мне нужно было только ещё пройти обычный медицинский осмотр.
Последняя тренировочная игра. И последствия
Перед этим должна была состояться ещё одна тренировочная игра, чистая рутина. Я попал в столкновение. Мой противник принял пасс из воздуха, мяч подпрыгнул. Я хотел вклиниться и заслонить своим телом противника. Для этого я сделал широкий шаг по направлению к другому игроку. Но мой противник хотел именно в этот момент ударить по мячу и уже не мог затормозить свое движение. В полную силу он попал по моей голени.
Мой коленный сустав вывернулся, и я почувствовал внутри отчетливый щелчок.
Инстинктивно я понял, что что-то не так, когда упал на землю. Такого чувства я никогда не испытывал прежде. Что-то сломалось, это было ясно, но я мгновенно снова прогнал эту мысль. Я не хотел принимать её, не так рано, не в этот момент.
Я снова встал, сделал несколько шагов и уговаривал себя, что все будет в порядке. Болей в первый шоковый момент я не испытывал. «Все будет хорошо, ничего не случилось», приговаривал я мысленно. Но через несколько минут я ощутил, что мое колено стало расшатанным и чувствовало себя не так, как прежде. Во мне пробудился страх. Это дело, подумалось мне, пожалуй, не обойдется так легко, как мои прошлые небольшие несчастные случаи. Правда, я ещё и не подозревал, что это был конец моей карьеры как профессионального футболиста.
Женщина-физиотерапевт приняла меня на краю игрового поля и сразу провела несколько тестов. «Вполне может быть, что порвана крестовидная связка», прозвучало её лаконичное заключение. Теперь пришел страх. Разрыв крестовидной связки, об этом я уже слышал – ужас для всех футболистов, утомительная штука, разрушившая уже много карьер. Машина скорой помощи забрала меня, в больнице последовало печальное подтверждение: разрыв передней части крестовидной связки со всеми прочими повреждениями колена; были задеты мениск, внутренняя связка, внутренний и наружный мениск, а также многие хрящи. Колену пришел капут.
Карточка с автографом как игрока «Айнтрахта».
Операции и нет конца
Спустя три недели меня прооперировали, а именно по новой методике. Она базируется на аутогемотерапии, а именно на активировании компонентов крови из собственных клеток костного мозга. Последние должны, поскольку они содержат фактор роста, инициировать исцеление порванной связки. Крестовидная связка сама собой нарастет, обещали мне. Собственно, до этого было принято изготавливать из сухожилия собственного тела заменитель связки, трансплантат. Но я позволил врачам уговорить себя к использованию новой методики с собственной кровью – фатальная ошибка, как оказалось позже.
В реабилитационной клинике: укреплять колено, чтобы срастались связки.
Тем временем сорвалась моя сделка с австрийским клубом. Я ещё не прошел медицинский осмотр, контракт не имел обязательной силы, ничего не было подписано – большой контракт уплыл у меня из-под носа и больше не вернулся.
Прежде всего я хотел хотя бы снова встать на ноги. Но тогда выяснилось, что первая операция не помогла. Методика аутогемотерапии сегодня является очень спорной, так как связки не всегда правильно нарастают и колено длительное время остается менее стабильным, чем с трансплантатом. Так было и со мной. Через семь месяцев после первой операции крестовидная связка снова разорвалась.
Теперь я должен был получить трансплантат, из своей ткани в бедре, от полусухожильной мышцы. Нужно было взять у этой Musculus semitendinosus кусок сухожилия и пришить к остаткам крестовидной связки. Но это второе вмешательство прошло трагически неудачно. Предположительно, врач по время операции не заметил повреждений хряща и менисков, так как отек и боли остались.
И что-то пошло неправильно, что до сих пор не удалось выяснить: незапланированный разрез, должно быть, разорвал мышцу, так что у меня после операции была огромная опухоль на задней части бедра выше подколенной впадины. Я едва мог двигать правой ногой и имел сильные боли – что совершенно нетипично для обычной трансплантации крестовидной связки. Обычно после нескольких недель можно начинать восстановительные упражнения. Но я был после официального окончания моего пребывания во второй реабилитационной клинике абсолютно не способен к игре.
На дне: без денег, без работы, с разбитым коленом
Ситуация была безнадежной. Обе операции не только не помогли мне, но и все трагическим образом ухудшили, и уничтожили все шансы на возвращение в спорт. Так сидел я, без контракта, без денег, с разбитым коленом, вычеркнутый из всех списков. Вокруг меня стояли беспомощные терапевты и медики, которые действительно не могли понять, что не так с моим коленом. Многие недели провел я после операции во второй реабилитационной клинике, в том числе у Клауса Эдера в Донауштауфе, известного физиотерапевта национальной сборной по футболу. Дело пошло на лад, но только умеренно – колено нельзя было длительно нагружать, оно снова и снова отекало, и оставалась болезненная шишка на задней части бедра. Что точно там скрывалось, не мог мне сказать даже сам хирург.
Я вынужден был идти другими путями, физиотерапии оказалось недостаточно. Я испробовал все – от эзотерических и альтернативных подходов до классической медицины, от глобул и кинезиологии через инъекции кортизона к мануальным методам лечения. Не смотря на это, в конце этой фазы оказалось, что колено нужно ещё раз оперировать.
К счастью, на этот раз я попал к лучшему специалисту по коленям в мире, Хайнцу-Юргену Айххорну в Регенсбурге. Он устранил на моем колене старые повреждения, связанные с травмой и операцией, что известно как «артроскопическая уборка колена»: врач очищает колено и удаляет остатки разорванных связок и раздробленных хрящей, разглаживает головку сустава и остальных хрящей.
Сегодня я уверен, что эта третья операция была правильной и важной. Правда, я все равно имел после неё ещё проблемы. Они были также психической природы – я все больше занимался со своим собственным телом, пробовал многие вещи, и мне угрожало что-то типа «синдрома гамака». К этому «гамачному поведению» легко приспосабливаешься, находясь в комфортабельной системе здравоохранения и реабилитации. Существование постоянно находящегося в ней пациента является своего рода другой жизненной формой, в которой крутишься только вокруг самого себя, считаешь уход, который окружает тебя со всех сторон, само собой разумеющимся и делаешь других ответственными за твое положение. Не легко снова отказаться от этого.
К сожалению, в это время я также узнал, что система здравоохранения сильно ориентирована на коммерцию. Некоторые врачи, клиники и реабилитационные центры хотят зарабатывать именно на спортсменах, в том числе дорогими операциями и методиками, так как они уверены, что не смогут получить большой доход от пациентов, обслуживаемых по медицинской страховке.
Одновременно осталось совершенно неясным, что же в действительности произошло во время второй операции. Какое повреждение там возникло, была ли там чья-то недобросовестность или наступило неизвестное осложнение. Никто не мог объяснить, почему на задней стороне бедра постоянно появлялась опухоль. Экспертиза за экспертизой сливались в одну отнимающую время и нервы одиссею от врачей к экспертам и снова назад к новым специалистам. Эта одиссея длилась в целом год. На второго хирурга я подал в суд, но проиграл дело. После этого у меня больше не было возможности подвергать сомнению примененные методы – хотя они мне не помогли.
Эксперт в своем собственном деле
В какой-то момент я покончил с этим. И решил помочь себе сам, так как все остальное не пригодилось. Так я начал читать об анатомии, физиологии и функциональности коленного сустава. Одновременно я ещё лечился у опытных мануальных терапевтов – и я начал спрашивать их обо всем, что они со мной делали. Они вынуждены были объяснять мне каждое движение руки, я засыпал их вопросами на каждом совещании, особенно Клауса Эдера и его сотрудника и моего сегодняшнего коллегу Денниса Кремера. При этом я продолжал свое кропотливое самообучение.
Я читал все, что попадало мне в руки: о суставах, об особых фазах восстановления и тренировки, о физиотерапии; я листал анатомические атласы и часами рылся в Интернете на порталах об ортопедии и массаже. Когда врач прописывал мне лечение, я ставил это под сомнение и просил других высказать свое мнение об этом; и наоборот, я расспрашивал врачей о том, что делали со мной массажисты и физиотерапевты, делал заметки, сравнивал высказывания.
Я стал экспертом в своем собственном деле, и моей миссией стало устранение моей проблемы с коленом. Положение, действительно, постепенно улучшалось – а именно с тех пор, как я сам управлял своей тренировкой. После того как я услышал, прежде всего от этих высококвалифицированных терапевтов, что направленная стимуляция фасций бедра и многочисленных связок вокруг колена может способствовать исцелению, я сконцентрировался на этом: на фасциях.
Решение идти через фасции и поставить эти структуры, к которым относятся также крестовидные связки, в центр собственной терапии оказалось для меня поворотным пунктом.
Я экспериментировал с расслаблением фасций в задней части бедра и в тазобедренной области, концентрировался на точном направлении групп мышц в бедре, которые двигают колено и этим также стимулируют составные части фасций в колене. Я пытался сделать сумку коленного сустава подвижнее, чтобы она снова вырабатывала суставную жидкость и инициировала регенерацию. Я сознательно работал над тем, чтобы мобилизировать сустав, что улучшает циркуляцию крови, лимфатической жидкости и питательных веществ. Так я медленно, но постоянно продвигался вперед: колено позволяло себя дольше нагружать, не распухая.
В реабилитационной клинике: путь наверх.
Чутье для собственного тела
Один из консультантов во время моей одиссеи по экспертам мрачно напророчил мне, что я никогда не смогу снова заниматься интенсивным спортом. Я сообщил ему о своем желании, когда-нибудь научиться ездить на сноуборде или заниматься серфингом, если я уже не смогу больше играть в футбол. Он отбросил это. Его диагноз звучал «артрофиброз», частое последствие после операций на крестовидной связке: соединительнотканные компоненты в колене растут и блокируют сустав, и это долговечно. Со своим суждением выдал мне этот специалист без дальнейших церемоний спортивный запрет на все, что более нагружает колено, чем прогулки и плаванье.
Я рад, что не позволил ему управлять моей жизнью. Так как сегодня я катаюсь на доске на море, как и в снегу, занимаюсь спортом и даже снова играю в футбол.
Фасциальная тренировка помогла Беренгару Бушманну.
Движение – это жизнь. Никакой другой человек, не зависимо от его ранга, не может решить это самостоятельно за тебя. Собственное чувство тела, внутренне восприятие затруднений и понимание того, как это собственно должно быть, нужно поддерживать настолько отчетливо, насколько это только возможно. То, что я когда-то решил не отказываться от возвращения к полной подвижности и активно включиться в свое лечение, было решающим для исцеления, сегодня я уверен в этом. Не зависимо от того, насколько велика рана, инвалидность, травма: человеческое тело способно к поразительным регенерационным достижениям. Центральным для этого является, однако, концентрация на цели, а также собственное ощущение тела и терпение.
У каждого есть своя «строительная площадка»
О подобных «строительных площадках» и о том, как с ними обращаться, также будет рассказано в этой книге. Из-за моей собственной истории эта тема стала центром терапевтической и тренировочной системы, которую я разработал в последние годы. Каждый человек имеет одну, а чаще всего даже несколько «строительных площадок». Это могут быть старые повреждения, врожденные слабые места или длительные нагрузки.
Кое-что, наверное, нельзя больше вернуть. Но почти все можно хорошо компенсировать. Так как тело стремится к функционированию, а именно к полному функционированию. Так оно запрограммировано – как система в движении. Если нервы или кровеносные сосуды отделяются, клетки и факторы роста заботятся о том, чтобы остатки нарастали и другим путем снова получали подключение к круговороту. Кровь циркулирует при этом дальше, перенаправляется, находит свой новый путь и в какой-то момент система в целом полностью компенсирует нарушение. Мы ещё вернемся к этому в дальнейших главах.
Сегодня можно сказать, что я обязан благодарить за свое выздоровление на 50 процентов некоторых хороших терапевтов, тренеров и врачей и на 50 процентов себя самого. При этом очень важной была также психологическая реабилитация после окончания карьеры, с которой я смог справиться благодаря своей семье. Она обеспечила мне сильную поддержку и правильное окружение.
Новая перспектива: исцелять и делиться опытом
Перед моей новой ориентацией было ещё мое решение отказаться от футбола. Это произошло сразу после третьей операции. Профессор Айххорн прямо спросил меня, хочу ли я зарабатывать ещё пару лет по несколько тысяч евро или больше хочу в 40-летнем возрасте активно и подвижно играть с моими будущими детьми. Для решения не понадобилось и пяти секунд.
Правда, это решение должно было ещё несколько месяцев созревать, пока я внутренне полностью не принял его. Только тогда я смог действительно распрощаться со своей старой мечтой.
Тем временем во мне уже медленно возникло новое желание. Интенсивные занятия со своим телом, его функциями, с моей травмой, с застопоренными и болезненными движениями заняли столько места в моей жизни и так сильно определили её, что я теперь хотел делиться моим опытом с другими. В любом случае мне нужна была другая профессиональная перспектива. Я попробовал себя вначале недолго как агент с лицензией FIFA, но быстро оставил эту службу, не смотря на хороший заработок. Потом я записался в Висбадене в университет прикладных наук на бизнес-администрирование. Но после первого семестра стало понятно, что это мне не подходит.
Внутренне формировалось все более отчетливо, чего же я действительно хочу. Я начал посещать курсы повышения квалификации для спортивных терапевтов и много практиковался у физиотерапевтов и в клиниках. Чтобы финансировать это, я помогал зимой на выставках при строительстве. Когда моя нога болела и опухала, я охлаждал её снегом.
Когда мое колено действительно могло снова выдерживать определенную нагрузку, я начал спортивное обучение в Гисене. Но тема тела привлекала меня больше, так что я окончательно сменил лагерь и начал изучать физиотерапию в университете Фрезениуса. Тут я мог продолжать без перехода, так как мое предварительное обучение в Гисене было признано, и я окунулся в работу. Я уже знал фасции, но наконец-то все приобрело форму, теоретическое и практическое соединилось вместе, также в первых работах с клиентами и пациентами для упражнений.
Одновременно я экспериментировал и начал не только использовать изучаемые в университете техники, но и расширять их или интегрировать их в другие. В это время я начал совместно работать и предлагать курсы с моим теперешним деловым партнером Денисом Кремером. Он был тогда физиотерапевтом в Немецком футбольном союзе (DFB), лечил также меня и с готовностью отвечал на мои вопросы. Отчасти проводили мы несколько дней в неделю многие часы вместе, разговаривали, пробовали, тренировались сообща. От него я изучил новое из области спортивной физиотерапии и остеопатии и соединил это с моими собственными познаниями.
Вскоре пришли первые заказы на лекции (презентации). Как референт я получил возможность увидеть много организаций и лечебных центров. Я присутствовал также при операциях, что чрезвычайно заинтересовало меня. Так как при этом я впервые получил представление о том, что происходило со мной, когда меня положили под наркозом на операционный стол. Под конец я осмелился также посетить анатомические залы и своими руками препарировал трупы, чтобы иметь возможность по-настоящему узнать и прощупать глубокие слои тела. Это до сегодняшнего дня является моим самым глубоким опытом.
Фасции и движение
Так я развивал свою собственную идею, которую я сегодня практикую с моей командой: TYMGYM (Transform Your Movements – Трансформация Ваших Движений) является междисциплинарным подходом. Мы комбинируем в нем спортивно-научные тренировочные элементы с физиотерапевтическим лечением, нацеленным прежде всего на распределенную по всему телу фасциальную сеть.
Центральным пунктом является при этом внутренне восприятие тела, которое, что окончательно оценили только недавно, связано прежде всего с фасциями. Интероцепция, проприоцепция, ощущение изменений положения и угла, равновесие, координация и боль через рецепторы сообщаются в фасции. Мышцы и нервы получают указания от этих сенсоров и от распространенной по всему телу фасциальной системы, чтобы быть в состоянии беспрепятственно функционировать и проводить дальше стимулы.
Это фундаментально важно для функционального движения и для устранения нарушений в системе. Целью при этом всегда является эффективное, гармоничное и доставляющее удовольствие движение. Специально для восстановления после травм в моей работе, естественно, уделено много места боли: что такое боль, где и почему она возникает и как можно уменьшить её, вплоть до полного её уничтожения?
Моя философия состоит в том, чтобы интегрировать нарушенное, неработающее место: сначала надо разгрузить систему, так сказать, найти обходной путь вокруг болящего и дисфункционального места. Но «строительную площадку» нельзя оставлять в покое, забрасывать – важно постоянно подключать причастную к этому ткань к выполнению функций. Это удается, когда тело может активировать более ранее ощущение, ещё сохранившееся в мозгу и в ткани. Таким образом, необходимо снова и снова приводить поврежденное место в естественный ход.
Как профессиональный спортсмен, пациент и терапевт, я могу предложить моим клиентам при этом три перспективы и сопереживать им. И таким образом, кажется, я смогу дольше и счастливее работать в моей новой профессии, чем в профессиональном футболе.
